Уж не считает ли он ее серой и ограниченной? Интересно, подумала она, а как бы сложилась ее собственная жизнь, если бы она лет десять назад тоже покинула Йоркшир и переехала в один из крупных городов, в Лидс, например, или даже в Лондон?

Никогда прежде эта мысль не возникала в ее голове. Ли была довольна жизнью и чувствовала себя счастливой среди живописных йоркширских долин, хотя и пожертвовала ради них возможностью учиться в колледже. Вместо этого сразу после школы она устроилась на спокойную работу в местную библиотеку и посвятила себя заботам о брате и дедушке, который часто болел и нуждался в уходе.

Дед вырастил ее и брата после того, как много лет тому назад их родители погибли в авиакатастрофе, и теперь, когда Ли стала самостоятельной, ей пришлось в свою очередь взять на себя заботу о нем. Она не жаловалась, это ей было не в тягость. Ведь она очень любила покойного деда и просто обожала Фредди, хоть тот частенько злил ее своим поведением.

И вот теперь этот лощеный чужак – а он был чужаком, хоть и провел часть своей жизни в Йоркшире, – своими разговорами морочит ей голову. Она чувствовала, что возбуждена и взволнована, хотя не понимала, в чем причина.

Николас что-то заметил по поводу магазинов, которые, по его словам, были все такими же, как во времена его детства, и она ответила довольно резко, что не пришлось бы так удивляться, если бы он почаще сюда приезжал.

Николас повернулся к ней лицом.

– А ты откровенная и прямая, – заметил он.

– В наших краях все такие.

И словно в доказательство ее слов, к ним быстрыми шагами подошла миссис Эванс, дама средних лет, содержавшая вместе с мужем почтовую контору в поселке.

– Ты не хочешь познакомить нас, девочка? – спросила она, с явным интересом поглядывая на Николаев.

– Николас Рейнольдс, – неохотно сказала Ли. – Он приехал, чтобы помочь Фредди.

– О да. Твой братик немного сбился с пути, верно ведь? Старый Джейкоб, должно быть, в гробу перевернулся, когда мальчишку задержала полиция. Николас Рейнольдс… Рейнольдс… Это мне что-то напоминает…