Телли никогда не работала на крупные газеты, выплескивающие на первые страницы страшные подробности боевых действий, но ей не раз приходилось попадать в сложные ситуации. Упасть и закрыть голову руками — этому быстро учатся детишки с западного побережья Америки, знающие, что такое землетрясения.

И вот она лежит у колодца, пытаясь не прикоснуться к алой жидкости, текущей между булыжниками. Тут-то ее обнаружил бандит. Не подними она голову, может, он не заметил бы ее…

Если б она не шевельнулась, то, может, была бы сейчас в безопасности на рыночной площади.

Мешок не позволял дышать. Несмотря не собственные призывы к спокойствию, она испугалась. Сердце забилось чаще. Воздуха становилось все меньше.

Ну вот. Астма. Сейчас будет приступ.

Пыль душила девушку. Ничего не видно, да и горло протестующее сжимается.

Чуть не плача, Телли шире открыла рот, борясь за каждый вздох. Зная, что паника лишь ухудшает дело, она все равно паниковала. Жара, пыль, ветер довершали дело.

Вытянув руку, она попыталась ухватиться за бандита. Лишь он мог ей помочь. Раз, другой она яростно потянула его за одежду, пытаясь объяснить свое положение.

Нельзя дышать…

Нельзя дышать…

Нельзя…

Тэа почувствовал, как его отчаянно дергают за рубашку, а затем рука пленницы вдруг стала вялой, безвольной.

Свистнув своим людям, он остановил коня. Сдернул ткань, окутывающую голову чужестранки, захваченной на городской площади.

Лицо ее было почти синим. Тэа прислушался к дыханию и ничего не услышал.

Не убил ли он ее?

Склонив голову, Тэа накрыл ее рот своим и начал вдувать воздух в легкие.

Спутники окружили их, создав из лошадей защитный барьер, хотя тут им ничто не грозило. Тут его земля. Его люди. Его дом.

Он кожей ощущал их молчание, напряженное ожидание. Они не станут судить его, и помыслить не смогут о подобном. Он их хозяин, их вождь. Но смерть? Особенно смерть чужой женщины.