Остаток дня они ехали в полнейшем молчании, углубляясь все дальше в пустыню. Телли давно перестала украдкой поглядывать на часы. Время потеряло смысл. Тут нет никого, кто мог бы ей помочь. Вступиться за нее. Надеяться можно лишь на себя.

Уже в сумерках лошади замедлили бег, достигнув поселения — палаток и верблюдов, находящихся, казалось, в центре пустоты.

Похититель Телли спрыгнул с коня, но когда он потянулся к ней, девушка уклонилась и спустилась сама. Она уже по горло сыта его компанией. Но, естественно, у захватчика были другие планы.

— Идем, — щелкнул он пальцами. — За мной.

Они миновали группу мужчин, сидящих на земле, потом людей, чистящих ружья. Вторую группу она смерила долгим, тяжелым взглядом. В ружьях хорошего мало. Во всей ситуации хорошего мало.

Бандит остановился, указал на палатку.

— Иди туда.

Она посмотрела на него.

— Это палатка.

— Конечно, палатка, — нетерпеливо ответил он. — Тут мы живем.

— Это временная стоянка?

— Временная? О чем ты спрашиваешь?

— Завтра мы уедем?

— Нет.

— Тогда что мы тут делаем?

— Остаемся. Заходи. Еду тебе принесут.

Телли отбросила в сторону полог. Громадная палатка. Грязная и потрепанная. Самый убогий лагерь из всех, что ей встречались. И это не кочевники. Ни женщин, пи детей. Только мужчины, и все вооружены.

Она обернулась к похитителю. Высокий, широкоплечий и убийственно безразличный. Телли подавила волну ярости. Никаких слез, раздражения, признаков слабости, напомнила она себе.

— И сколько вы будете меня тут держать?

— Сколько ты проживешь?

В горле застрял комок.

— Вы собираетесь… убить меня?

Темные глаза незнакомца прищурились. Крупный нос, широкий лоб, в глазах — ни тени сочувствия.

— Ты хочешь умереть?

Ничего себе вопрос!