Игорь неловко побежал, перепрыгивая через разбитые стремянки.

— Эйджер! — крикнул он на ходу, твердо уверенный, что скоро догонит ее.

Никакого ответа.

Коридор вывел его в холл. И дорогу ему преградила старая натянутая веревка с обветшалой табличкой — 'Реконструкция. Проход запрещен'.

Девушки здесь не было. Да и путь разветвлялся на несколько коридорчиков.

Игорь замер в растерянности.

— Эйджер, мне надо с вами поговорить! — снова крикнул он.

Громкое эхо многократно отразилось от каменных стен, наперегонки друг с другом убежав куда-то вглубь.

Он прислушался. Тихо в ответ. И даже уже не слышно было скрипа мусора под женскими босоножками.

Игорь в недоумении обернулся.

Позади, от входной двери, с испугом и любопытством смотрела на него какая-то дама. А два пухленьких карапуза осторожно ступали следом за ним. С хитрыми рожицами они, прошмыгнув мимо Игоря, пробежали под оградительной веревкой, с опаской прошли еще шагов десять — до самого поворота, оба одновременно заглянули туда, в неизвестность, и визжа вдруг бросились обратно. Дама у дверей на них шепотом построжилась, выгоняя карапузов на улицу. Входная дверь закрылась.

Игорь зачем-то махнул им всем вслед рукой и, нагнувшись, скользнул под веревку, приподнимая ее руками, и старательно переступая через куски старой советской штукатурки — насколько он помнил, раньше здесь были склады.

С трудом пробираясь среди всех этих покосившихся стремянок, носилок, сломанных лопат и облезлых веников, запачканных известью и цементом, он выискивал в холле отпечатки женских босоножек. Но толстый слой мусора совершенно скрывал какие-либо следы, и куда она пошла было абсолютно непонятно.