– Именно, – сердито буркнул Гаррик.

– Почему ты не делаешь так, как я? – спросил Лайонел, поворачиваясь и перелезая сквозь пролом в стене. Через секунду он был уже в безопасности за стеной. – Почему не хочешь хотя бы сделать вид, что согласен с отцом? Почему все время сопротивляешься? Все равно тебе его не победить, он ведь граф!

– Я не безмозглый лакей, чтобы не иметь собственного мнения! – выпалил Гаррик.

– Знаешь, что я обо всем этом думаю? – понизив голос, произнес Лайонел. – Надо быть самым настоящим дураком, чтобы по каждому мельчайшему поводу бодаться с графом!

Резко развернувшись, Лайонел ушел. Дождь понемногу усиливался. Поежившись, Гаррик поглубже засунул руки в карманы потрепанного охотничьего камзола и плотнее прижался к стене, не обращая внимания на бушевавшее внизу море. Возможно, Лайонел умело притворялся перед отцом, но все же по своей сути оставался марионеткой в его руках. Гаррик не мог и не хотел так жить. Теперь он искренне радовался тому, что был младшим, а не старшим сыном графа, которому предстояло стать полноправным наследником, а значит, всегда исполнять волю отца.

Вот так бы и стоять всю ночь на узком выступе, прислонившись спиной к стене крепости! В такую погоду легко застудиться насмерть. Тогда граф наконец поймет, что у него двое сыновей, а не один.

Дождь все усиливался и в конце концов превратился в ливень. Продрогнув, Гаррик повернулся, перелез через стену крепости и сначала тихонько побрел, а потом побежал в сторону родового замка Стэнхоупов. Небо совсем почернело, над головой сверкали ослепительные молнии, гремел гром, дождь лил как из ведра.

К тому времени, когда Гаррик добрался до дома, он весь промок до нитки и дрожал от холода. Теперь он уже сожалел, что не пришел раньше.

У огромного камина, держа в руке высокий бокал с вином, стоял отец, мать сидела в большом, похожем на трон кресле рядом. Едва Гаррик несмело вошел в зал, как отец повернулся к нему, а мать вскочила с кресла с радостным и одновременно укоризненным возгласом: