Поначалу та не могла говорить от душивших ее слез и только беспомощно качала головой. Наконец она заговорила:

– Я обручена с человеком, которого все ненавидят, за которого не пойдет замуж ни одна добропорядочная англичанка. Мой отец… продал ему меня, чтобы мой будущий сын, его внук, со временем унаследовал титул графа!

Маленьким кулачком, словно ребенок, она вытерла слезы.

– Неужели это обручение страшнее смерти? – мягко возразила Оливия.

– Да! – с горячностью воскликнула Сьюзен. – Если вы обручены с Гарриком де Вером, виконтом Кэдмон-Крэг, то лучше умереть! – Ее глаза снова наполнились жгучими слезами боли и отчаяния. – Вот почему я решила… утопиться, миледи.

Оливия молчала, глубоко задумавшись. Перед ее мысленным взором возник неясный образ мужчины, которого она прежде не видела. Через секунду он прояснился настолько, что Оливия даже испугалась – она увидела тонкие черты аристократического лица, высокие скулы, прямой нос, волевую нижнюю челюсть, глаза янтарно-золотистого цвета… Пораженная такой отчетливостью видения, она решила, что, должно быть, когда-то уже встречалась с ним в действительности. Ее поразила не только показавшаяся ей давно знакомой внешность мужчины, но и волны боли и скорби, исходившее от него.

– Гаррик де Вер? Сын графа Стэнхоупа? – тихо переспросила Оливия с непонятной ей самой дрожью в голосе.

– Значит, и вы слышали о нем, миледи? – подняла голову Сьюзен.

– То, что я о нем слышала, – осторожно произнесла Оливия, – всего лишь сплетни, да и то сомнительные. Насколько мне известно, он уже много лет живет на каком-то острове.

– Десять лет назад граф уехал в добровольную ссылку на остров Барбадос, но теперь он уже в Лондоне. Вернулся, чтобы жениться на мне, – горестно вздохнула девушка.

Оливия облизнула внезапно пересохшие губы. Ей отчего-то было не по себе.

– Этому следует только радоваться, разве нет, моя милая? – слабо улыбнулась она.