Она по-прежнему и даже еще отчетливее чувствовала на себе пристальный взгляд.

– Не хочешь ли ты затеять философский спор, Эллери? По-моему, момент не самый подходящий.

Она слегка повернула голову, пытаясь определить, откуда исходит это жутковатое ощущение, и оказалась лицом к лицу с официантом – человеком средних лет, похожим на ястреба. На какое-то мгновение ее смутил тяжелый взгляд его глубоко посаженных карих глаз из-под выступающего лба. Он тут же опустил глаза и, шагнув вперед, протянул поднос с бокалами вина, лежавший на его правой ладони.

– Не желаете ли, мадам, бокал шардонэ?

Даже эти сообразные случаю почтительные слова не могли скрыть грубоватость его голоса.

– Благодарю. – Она взяла с подноса стакан и вновь бегло оглядела официанта. Не он ли на нее смотрел? Она подозревала, что он, хотя с уверенностью сказать это не могла. Но почему это ее так встревожило? Отчего ей стало не по себе? Она привыкла к пристальным мужским взглядам – мужчины есть мужчины. И чем, собственно, официант отличается от остальных? Он предложил вина Эллери и перешел к другой группе гостей.

– Коричневые ботинки с черными брюками? – Эллери осуждающе вскинул бровь. – Управляющему следовало бы внимательнее следить за тем, как одет персонал.

Флейм посмотрела вслед удаляющемуся официанту, на сей раз заметив цвет ботинок. Тот внезапно повернул голову, и их взгляды встретились. Он мгновенно отвернулся.

Флейм почувствовала прикосновение чьей-то руки, знакомым жестом скользнувшей от ее плеча к локтю.

– Ну наконец-то я тебя нашел.

Узнав голос, Флейм на секунду напряглась, затем широко улыбнулась самому важному и влиятельному своему клиенту. Мальком Пауэлл в свои пятьдесят шесть лет – внешний вид вполне соответствовал этому возрасту – обладал поистине могучим телосложением при среднем росте и выглядел весьма внушительно. Его густая темная шевелюра была чуть тронута сединой, лишь усиливающей впечатление о нем как о человеке властном и решительном. Каковым он и становился, когда дело касалось колоссальной сети универмагов по всей стране – унаследованное им семейное дело, на котором он заработал себе имя, – правда, в настоящее время это была лишь малая часть его владений.