Внезапно впереди, метрах в двух от ее ног, на больших валунах возникла мужская тень. Рейчел не успела шевельнуться, как появился и сам человек.

Хэрри мгновенно вскочил на ноги.

— Мсье Люсьен! — закричал мальчик.

Рейчел выжидающе взглянула на мужчину и улыбнулась. За минувшие пять лет он мало изменился. Именно таким она его и помнила.

С высоты своего роста Люсьен холодно взглянул на нее, без тени улыбки произнес:

— Мадемуазель, если Анри Бертелль отдан вам на попечение, хочу заметить, вы очень рискуете, позволяя ему забираться сюда.

Он говорил по-французски очень быстро, и Рейчел поняла лишь суть его слов, но девушку поразило, с какой жесткостью он говорил.

— Позволяя ему? — начала было она, и тут же сообразила, что едва ли может переложить вину за рискованную вылазку, если она и впрямь была рискованной, на четырехлетнего малыша.

— Я полагал, что на роль гувернантки, или как там еще называется ваша должность, мать Анри выберет более ответственную особу.

Для Рейчел это было уж слишком. Она поднялась, схватила Хэрри за руку и пристально посмотрела мужчине в глаза.

— Мсье Люсьен де Фонтенак, очевидно, вы не узнаете меня, — сказала она по-английски. — Я не гувернантка. Хэрри — мой племянник. Я сестра Селии.

Если она рассчитывала, что Люсьен смутится или начнет поспешно извиняться, ее ждало разочарование.

— Примите мои извинения, мадемуазель. — Слова прозвучали как пустая формальность, извинением тут и не пахло.

— Значит, вы меня не помните? Мы с вами встречались на свадьбе у Селии.

— Мадемуазель, если бы я вас помнил, то, естественно, не стал бы делать вид, будто мы незнакомы.

Холодный тон был для нее точно пощечина.

Она попробовала сменить тактику, надеясь пробиться сквозь ледяной панцирь высокомерия: