— Мы с Хэрри поднялись сюда осмотреть руины. Поскольку это собственность Бертеллей, полагаю, нам это дозволено?

Впервые он улыбнулся, впрочем, без особого тепла.

— Вы заблуждаетесь, полагая, будто это развалины прежнего замка Бертелль. Это руины замка де Фонтенак, и они являются моей собственностью.

— Ясно. В таком случае прошу прощения за то, что вторглась на вашу землю. Хэрри, дай мне руку. Мы возвращаемся.

— Но мсье Люсьен должен пойти с нами, — заартачился мальчик.

— В другой раз. Возвращайся домой со своей — тетей.

Пауза перед последним словом звучала чуть ли не оскорбительно, словно он не очень-то ей поверил. Рейчел кипела от возмущения, но понимала, что нужно сдерживаться. Спускаться вниз было гораздо труднее, чем забираться наверх, а поскольку Люсьен де Фонтенак наблюдал за ними, она не могла пойти на риск, тем более — дать мальчику упасть. И уж конечно, она доставила бы господину де Фонтенаку огромное удовольствие, если бы свалилась сама.

Спустившись пониже, на повороте она обернулась. Он стоял спиной к ним, неподвижно, будто статуя.

— Монарх обозревает свои владения, — пробормотала себе под нос Рейчел.

Она нашла сестру в комнатах, которые занимали они с Пьером. Селия отдыхала в шезлонге.

— Меня просто-таки повергли в прах, — заключила Рейчел, рассказав о встрече с Люсьеном. — Он меня даже не помнит.

Селия улыбнулась:

— Не думаешь же ты, что он помнит каждую школьницу, которую ему приходилось видеть? И потом, ты выросла и изменилась.

— А вот он на вид почти совсем не изменился, зато манеры у него стали гораздо хуже, — парировала Рейчел.

— Жаль, что ты так думаешь. Должно быть, он был чем-то очень раздосадован. Но у тебя будет еще один шанс присмотреться к его манерам: завтра вечером он обедает с нами.

— Да? — с притворным безразличием отозвалась Рейчел. Однако на самом деле она была не прочь встретиться с Люсьеном еще раз хотя бы для того, чтобы узнать, каким он бывает в обществе других людей и в более располагающей обстановке.