— Не потому, что вы сестра Селии, а потому что вы гостья наших ближайших соседей.

Да, этот человек умеет поставить на место, сердито подумала Рейчел. Бесполезно говорить что-то еще или затевать перебранку за столиком.

— Мы сами тоже можем устроить прием для Рейчел, — раздраженно бросил Валантен. — Что тебе больше по вкусу? Бал-маскарад? Вечер охоты за сокровищами с заглядыванием в подземелье?

Люсьен сухо заметил:

— Фамильные призраки лучше бы не тревожить.

Слова его подействовали на Валантена так же усмиряюще, как перед этим на Рейчел; тот немедленно перевел разговор на другую тему.

Вечером Рейчел спросила у сестры:

— Неужели де Фонтенаки были такими могущественными, что до сих пор считают себя вправе давать указания всем остальным?

— Сегодня Люсьен — последний представитель де Фонтенаков. Если он не женится, его владения перейдут к какой-то дальней ветви рода. Там наверняка разгорится спор, и в конце концов либо все наследство раздробят на мелкие доли, либо его поглотят бесчисленные судебные издержки. Наверно, он чувствует, что должен пользоваться своим авторитетом, пока может.

— Изанна предложила устроить танцы или что-нибудь в таком роде, ничего из ряда вон выходящего, — продолжала Рейчел. — Но Люсьен заговорил об этом так, словно ему предстоит распахнуть двери перед толпой оборванцев!

— Танцы! — Селия неподдельно заинтересовалась. — Должно быть, ты произвела на него сильное впечатление, сестричка. Он даже для Изанны устраивал такое только в Париже, а не у себя дома.

— А как случилось, что он стал ее опекуном? У нее что, нет родителей?

— Ее отец умер несколько лет назад, а мать снова вышла замуж, ну и, видно, не пожелала отягощать свою жизнь заботами с тех пор, как девочка кончила школу. Дювиньи, родители Изанны, и родители Люсьена всегда были очень дружны. Наверно, поэтому отец Изанны и назначил его опекуном дочери. Насколько мне известно, в двадцать пять лет девушка получит огромное состояние и станет необычайно богатой, так что Люсьену постоянно приходится отгонять охотников за ее приданым.