Довольно долго Сандра верила в то, что творения ее мужа наконец-то получат признание и их семья разбогатеет. В трезвом состоянии Ралф умел быть просто неотразимым. Он часто уверял ее в том, что трудности, которые они сейчас переживают, лишь временное явление. Кроме того, его искреннее и нескрываемое восхищение ею в самом начале их любви и совместной жизни придавало ей силы. Однако потом выяснялось, что картины Ралфа, как сейчас говорят, не вписываются в концепцию. Ни один так называемый друг не купил ни одного шедевра. Деньги, полученные от продажи родительской фермы, таяли с угрожающей быстротой. Ралф постепенно превратился в прихлебателя и в компании шумно хвалил чужие книги, картины или скульптуры, если их создатели его угощали. Зато по вечерам с удовольствием издевался над своими «благодетелями». Он стал язвительным и желчным, целыми днями где-то пропадал — Сандра с ума сходила от беспокойства.

Иногда ей звонили дружки мужа с просьбой приехать за Ралфом, так как добраться до дому самостоятельно он не в состоянии. Она потеплее укутывала Джеффри, сажала его на детское сиденье и отправлялась за подгулявшим супругом на старом «шевроле». Наутро, проспавшись, Ралф выглядел жалким и подавленным, униженно просил у нее прощения и клятвенно заверял, что больше такое не повторится. Он возьмется за ум, пойдет работать, найдет спонсора... Но вскоре все начиналось сначала. Потом муж стал пропадать на несколько дней, и Сандра не знала, где его искать. И вот теперь, когда ей особенно тяжело... Что же случилось?

Ничего не поделаешь, придется взять мальчика с собой. Другого выхода у нее нет.

— Джеффри!

— Что, мамочка?

— Мы едем кататься.

— Куда? В Луна-парк?

— Нет, сынок. Нам с тобой придется съездить в больницу.

— Зачем? — В свои пять лет Джеффри был не по годам рассудительным и серьезным мальчиком — может, это оттого, что у него не было друзей? Они жили очень замкнуто; Джеффри по целым дням тихо играл один или смотрел телевизор.