— Лейла, — Вэл не мог поверить своим ушам, — неужели ты…

— Что я?

— Ну, я не знаю как сказать… — замялся Вэл.

— И говорить нечего, — пожала плечами Лейла. — Все знают, что мы с тобой когда-нибудь будем вместе. Я вот только все ждала, когда ты наконец вырастешь.

Вэл был ошеломлен. Он боялся лишний раз взглянуть на нее, у него начинало першить в горле, когда он обращался к ней с невинным вопросом, а она, оказывается, все давно решила…

— Ты хочешь сказать, что…

— Ну, решайся! — опять улыбнулась она.

Вэл замотал головой.

— Хорошо, — согласилась Лейла. — Скажу я. Я влюблена в тебя уже три года. С того самого момента, когда увидела, как ты закрылся от меня своей дурацкой сумкой.

— Я не закрывался, — возразил Вэл. — Все было не так.

— Именно закрывался, — засмеялась Лейла. — Да еще и к окну отвернулся, чтобы меня не видеть. Собственно говоря, я до сих пор не понимаю, почему ты не прогнал меня. Ровно через неделю мне под страшным секретом сообщили, что ты женоненавистник и целый выводок наших барышень тоскует от неразделенной любви к тебе.

— Ко мне? — не поверил Вэл. — Да ни одна девчонка ни разу даже в мою сторону не посмотрела. Ни одной записки…

— Какие записки, если ты никого не замечал, кроме учебников? Мне о тебе все доложили и сказали, чтобы я особо ни на что не рассчитывала.

— А ты рассчитывала? — подначил ее Вэл.

— Я терпеливо ждала, когда ты созреешь, — притворно вздохнула Лейла. — Поверить в то, что тебе совсем не нравятся девочки, я не могла.

Вэл был счастлив то ли от того, что она перестала плакать, то ли от того, что мог наконец поведать ей все, о чем не мог сказать, каждый день сидя с ней за одним столом.

— Я боялся на тебя смотреть, — признался он, — ты была такая красивая, такая чужая и спокойная. Мне же было всего пятнадцать…

— Знаешь, а я подумала, что ты самый умный мальчик, которого я когда-либо видела, — призналась Лейла.