Накануне он проиграл всю операцию в уме, взвесил, проверил, предположил… Он знал, что его страхует сам Бриджес, который был рядом. Он сделал все правильно, операция прошла как по написанному сценарию, к нему нельзя было предъявить никаких претензий… Кроме тех, которые он предъявил к себе сам, когда два дня спустя тринадцатилетний Питер Смит умер.

Никто, даже гений медицины, не может спрогнозировать, как поведет себя человеческий организм, но Вэлу это оправдание было не нужно. Он хорошо помнил свое состояние после операции. Эйфория, сладкая усталость и непомерная гордость от того, что он такой великий. Он заново родил человека! Он позволил себе аплодировать! Он даже отметил это событие бокалом шампанского, которое теперь в рот не берет…

Вэл не стал никому ничего объяснять. Ровно через неделю он подал документы в Красный Крест и попросил, чтобы его отправили в самый сложный район планеты. Он не хотел никому ничего доказывать, просто пытался восстановить справедливость. Надо работать, а не пытаться срывать аплодисменты и готовить себя к карьере успешного, всеми почитаемого кардиохирурга, который будет спокойно жить под крылом знаменитого профессора и под приглядом умной преданной женщины.

Ни трезвые слова учителя, ни слезы Лейлы не помогли. Вэл должен был самому себе доказать, что имеет право называться врачом. Два года с того дня он мотается по миру со своей летучей бригадой и пока не собирается возвращаться. Он все время помнит надежду в глазах Питера в день операции и подкошенные колени его матери через два дня…

— Доктор, все готово, вас ждут, — позвала Керри, заглянув в комнату.

— Иду, — отозвался Вэл, отгоняя воспоминания. — Что у нас?

— Похоже, перитонит, — покачала головой сестра. — Девочка совсем молоденькая. Шестнадцать лет. Видимо, терпеливая. Упала без сознания, только после этого родственники всполошились.

— Анализы? — спросил Вэл.