Керри протянула ему историю болезни и пошла следом.

— Она беременна? — спросил Вэл не оглядываясь — он знал, что Керри предельно внимательна.

— Она замужем, — ответила Керри. — Муж молит сохранить ребенка.

Вэл давно привык и не к таким поворотам. В странах, где ему приходилось бывать, были свои обычаи, с которыми приходилось считаться.

— Посмотрим, — сам себе буркнул он, думая, что ему сегодня везет. Сначала этот мальчик, а теперь девочка, к тому беременная…

Лейла была на седьмом месяце. Она уговорила его завести ребенка, тайно надеясь, что это вернет его в Америку. Вэл не сильно сопротивлялся, потому что очень любил свою жену, тосковал по ней, а также, может, и потому, что епитимья, им самим на себя наложенная, должна была закончиться.

Он был достаточно спокоен по поводу ее состояния: беременность протекала без осложнений. К тому же рядом были ее родители. Если по поводу матери Лейлы он мог сомневаться, то отец никогда не даст единственную любимую дочь в обиду. К тому же жена работала в том самом медицинском центре, из которого сбежал он, и была окружена лучшими специалистами.

Лейла звонила раз в три дня, где бы он ни находился, и подробно докладывала ему о самочувствии. Все было в норме, но сегодня у него почему-то сжалось сердце, когда он подумал, что с ней может что-нибудь случиться, как с этой беременной девочкой.

Вэл вошел в операционную и опять невольно посмотрел на лицо пациентки. Господи, какая красавица, даже несмотря на то, что в лице ни кровинки! Бывают же такие!

Девушке ужа дали наркоз, можно было начинать. Он смотрел на тонкую узкую руку, которая безжизненно лежала на столе, и молил Бога, чтобы с его женой ничего не случилось. Ровно через неделю он будет дома. Просьба об отпуске была удовлетворена, хотя начальник отряда не хотел его отпускать. Вэл понимал, что он действительно нужен здесь, но и Лейле сейчас он тоже очень нужен. Пусть спокойно родит, а потом он подумает, что делать дальше.