Она посмотрела на шатер. Он ничем не напоминал брезентовые палатки, которые приняты в Соединенных Штатах, те, в которых жили участники экспедиции. Во-первых, он был величиной с гостиную в ее квартире. Высокий потолок позволял ходить в полный рост. Одна стена укреплена песком, у стволов пальм тоже насыпаны кучи песка.

— Как же вы здесь живете? Я думала, шейхи живут в столице, — сказала она. Один, в огромной пустыне! Где он покупает продукты? Где хранит еду? Где у него холодильник?

— Этот дом меня вполне устраивает. — Он снова поднял ее, словно она была легкой, как пушинка. А ведь одно ее снаряжение весило более двадцати фунтов!

Внутреннее убранство шатра немало удивило ее. Вместо брезента или пластиковых листов на полу были настоящие ковры. Богатых оттенков, они накладывались друг на друга и полностью покрывали пол. Внутри было темновато, но даже при скудном свете, проникающем снаружи, она увидела диван с витыми деревянными подлокотниками и горой пышных подушек золотистого, пурпурного и красного цветов.

Куда бы она ни посмотрела, всюду в глаза бросались медь и черное дерево. Ей очень хотелось запечатлеть на пленку каждый нюанс. Это было потрясающе! Неудивительно, что ему здесь так нравилось. Настоящее роскошное восточное жилище!

— У меня нет льда, но, думаю, если ноге обеспечить покой, это поможет, — сказал он, опуская ее на диван.

Она повернулась, и ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица. У него был глубокий голос и по-английски он говорил почти безупречно, с чуть заметным, незнакомым ей акцентом. Она же знала только несколько арабских слов. А произношение ее, наверное, было ужасным. Она кивнула и поблагодарила его по-арабски.

Он с удивлением взглянул на нее.

— Я польщен, что вы выучили наш язык.

— Очень плохо, — призналась она.

Он отошел в дальний конец шатра и снял накидку с небольшого коротковолнового радиопередатчика. Спустя несколько мгновений он уже что-то говорил. Лайза не понимала ни слова.