— Спасибо, но мама умерла, когда мне было шесть лет, а папа двумя годами позже. Это случилось так давно, что я уже привыкла.

— Кто же вас воспитывал?

— Я воспитывалась в приемных семьях, и, по счастью, их было только три. Некоторые дети каждую пару лет меняют семью, а я даже четыре года ходила в одну школу!

— Вас не удочеряли?

Она помотала головой.

— Я для этого была слишком большой.

— И сейчас вы живете одна? Ни мужа, ни приятеля?

— Нет. — Лайза посмотрела на камеру. — Я люблю фотографию и путешествую по всему миру, сколько могу. — Поколебавшись, она стеснительно произнесла: — В печати уже вышла пара книг с моими фотографиями.

— Великолепно! Придется приобрести их, чтобы хвастать, что я знаком с автором! — Семья для Туарега имела большое значение, и даже достижения, в которых она застенчиво призналась, не компенсировали отсутствия родни.

Она улыбнулась.

— Уверена, вам все будут завидовать!

Внутри у Туарега что-то шевельнулось. Ее улыбка была заразительной. Ему захотелось улыбнуться ей в ответ. Она отвела от него взгляд и осмотрела шатер.

— Я надеялась сделать несколько фотографий вашего жилища. Оно же уникально! Вы не представляете, как эти снимки украсили бы мою книгу о Мокансаиде!

— А вы готовите книгу о Мокансаиде? — спросил он.

— Поэтому я и оказалась на развалинах. Профессор Сандерс рассказал мне об этих местах. Он любезно отметил на карте местные достопримечательности. А потом, перед отъездом домой, я хочу сфотографировать несколько зданий в столице. Там прекрасные мозаики. И мне понравились лепные украшения, характерные для арабской архитектуры. И те оазисы, окруженные финиковыми пальмами, через которые мы проезжали. Для жителя Сиэтла это такая экзотика!

— А вы живете в Сиэтле?

— Да.

— Я слышал, на тихоокеанском Северо-Западе довольно влажно. Как плохо, что мы не можем поменять немного солнца на дождь и уравновесить ситуацию!