
— А, в Вади-Хируме, — с неприязнью произнес он, взглянув на нее.
— Вы знаете о них? — она не могла не заметить его изменившегося настроения. — Вам чем-то не нравятся эти раскопки?
— Я был с моим дядей, когда он подписал бумагу, разрешающую их. Он считал, что они важны для истории. — Он встал, подошел к окну и прислонился к подоконнику, более не обращая внимания на Лайзу.
— Вы, очевидно, их не одобряете, — предположила Лайза.
—Нет. Я больше заинтересован в каптаже
— Но история важна. Она помогает нам познать самих себя. Древние караваны были жизненно важны для людей, которые жили здесь и дальше к югу многие сотни лет назад. — Она сама не была историком, но снимать старинные предметы, обнаруженные археологами, и слушать их гипотезы оказалось делом увлекательным. Немного воображения — и она почти видела мужчин и женщин, живших здесь многие поколения назад. Хотя это не была ее страна, она с глубоким уважением относилась к тому, что узнавали археологи. Как же этот человек может думать по-другому?
— То, что было раньше, прошло. Меня больше заботит настоящее. — Он вернулся, опустился на песчаную землю и, осторожно подняв ее ногу и обхватив икру, начал расстегивать туфлю.
— Может быть, оставим все как есть? — спросила она.
— Я перевяжу вашу ногу, чтобы она не распухла еще больше. Хорошо было бы положить на нее лед.
— Льда здесь нет. Мне нужно вернуться в лагерь, а с такой ногой я не могу вести машину, — сказала она, наблюдая, как ловко его длинные пальцы управляются с больной ногой. Она снова посмотрела ему в лицо. Он был поглощен своим делом, что позволило ей рассмотреть его внимательнее. Незнакомец снял кафию
Лайза обняла его за шею и, оказавшись достаточно близко, заметила мелкие морщинки вокруг его глаз. Сколько же ему лет, тридцать? Она удивилась тому, как легко он отнес ее к джипу.
Сиденье открытой машины было засыпано песком, наносы закрывали колеса. Лайза держалась за джип, а он открыл дверцу у водительского места. В замке зажигания торчал ключ. Он завел мотор. Тот взревел, но машина не сдвинулась с места.
