Она хотела приподняться, но боль в лодыжке отдалась во всем ее теле, и она, вздохнув, снова села к нему на колени.

— Уфф, — сказал он.

— Простите. У меня действительно болит лодыжка. — Она огляделась, словно ища кого-нибудь, кто помог бы ей встать. Незнакомец осторожно пересадил ее на землю, а потом легко поднял и понес к коню. Он снял с головы животного накидку и стряхнул песок с его длинной шеи.

— И часто у вас такое случается? — спросила Лайза. Ей по-прежнему было трудно дышать. Теперь, когда худшее осталось позади, нервы начали немного успокаиваться, но сердце все еще билось учащенно. А если бы она была здесь одна? Определенно погибла бы!

Он повернулся и посмотрел на нее, и у нее перехватило дыхание. Его темные глаза казались бездонными. Кожа была оливкового цвета, черты лица четкими, красивыми. В нем все дышало мужественностью. Ей очень хотелось взять камеру и запечатлеть его на пленку.

— Нечасто. Но всегда с небольшим предупреждением. Если не считать вашей лодыжки, вы в порядке? — осведомился мужчина.

Подойдя к ней, он наклонился и провел пальцами по припухлости над ее стопой.

— Вид нехороший, — заключил он.

Даже легкое прикосновение вызвало острую боль.

— Надеюсь, это не растяжение и не перелом. Не могли бы вы отвезти меня в мой лагерь? Самой мне никак не добраться. — Она не знала, уместно ли предлагать ему деньги. Ей не хотелось его оскорбить.

— Вы здесь одна? — удивился он, глядя на нее немигающими темными глазами.

У Лайзы было такое чувство, будто она смотрела в глубокий, темный таинственный омут. Какие секреты хранит этот человек? И почему ей вдруг захотелось, чтобы он их открыл? От свойственного ей здравомыслия не осталось и следа. Ее разрывало любопытство, хотелось все узнать о своем спасителе. Что он может рассказать о пустыне?

— Я работаю на археологических раскопках, которые ведутся в нескольких милях отсюда.