Как только он увидел ее, то сразу подумал… Боже, какой же он дурак! В его жизни больше нет места женщине. Ни одной. А особенно той, что будет напоминать ему о прошлом. И все же… Она назвала его папой и поцеловала во сне, а он отреагировал на этот поцелуй неожиданно и совсем не по-отечески… Он со злостью отбросил полотенце и лег в постель. Но сон не шел. Ворочаясь с боку на бок, он будто снова ощущал прикосновение ее губ.
Глава вторая
Далси поднялась с кровати и подошла к окну. На горизонте вставало солнце, золотившее капельки росы, которые покрывали все вокруг. На отдаленном холме паслось стадо оленей. Где-то рядом мычала корова, и птицы уже начали исполнять свою утреннюю симфонию. Свежевспаханные черные поля были разделены стройными рядами деревьев пальметто – их листья покачивались под легким ветерком. Кое-где величаво раскинули свои ветви поросшие мхом дубы.
От этого мирного сельского пейзажа у нее на глаза наворачивались слезы. Ее молитвы были услышаны и вознаграждены. Но теперь надо придумать способ, как остаться в этом раю. Папа всегда говорил: использовать существующую возможность может каждый дурак, но создать возможность на пустом месте под силу только умному.
Девушка отвернулась от окна и только тут заметила, что ее одежда выстирана и висит на спинке стула. Сорочка и юбки смотрелись как новенькие, а поношенное платье было прекрасно выглажено. Возле стула стояли до блеска вычищенные лайковые туфли.
На низеньком комоде виднелся тазик с водой, а рядом кусок лавандового мыла и мягкое льняное полотенце. Улыбнувшись, Далси начала умываться. Да благословит Господь Джермейнов. Несмотря на кажущуюся суровость, они необыкновенно добры…
– Она лжет, – резким от гнева голосом сказал Кэл. Присоединившись к тетушке и братьям за обеденным столом, он накладывал себе в тарелку кукурузный хлеб, яйца и жареную свинину.