Спенсеру было пятнадцать, и он отличался мягким нравом. Уокеру только что исполнилось четырнадцать. Он был самым нахальным и бесшабашным из братьев. На данный момент подросток выглядел так, словно побывал в нешуточной драке: лицо и руки покрыты живописными кровоподтеками. Два дня назад он полез на крышу за футбольным мячом и, не удержавшись, свалился вниз. Скорее всего мальчишка сломал бы себе шею, не сумей он ухватиться за ветку дерева, которая и замедлила его падение. После чего Уокер приземлился Прямиком на своего друга Райана и сломал ему руку. Теперь Райану, выступавшему в команде в качестве квотербека, предстояло провести весь сезон на трибуне для зрителей. Уокер не сильно переживал по поводу случившегося — он винил во всем мяч и дерево.

Сейчас он бесцеремонно разглядывал сестру, переворачивая ее в разные стороны в поисках синяков. Не обнаружив отметин, брат пожал плечами и спросил у Эйдена:

— Что ты с ней сделал?

— Ничего.

— Тогда почему она так орет? — Уокер перестал теребить девочку и теперь в растерянности взирал на плачущего ребенка.

Спенсер отпихнул брата от кровати, сел рядом с Риган и осторожно принялся гладить ее по плечам и спине. Через некоторое время рыдания стали тише и по временам перемежались сопением. Эйден вздохнул с облегчением: похоже, буря миновала.

— Чудненько, — пробормотал он, завязывая вторую кроссовку. — Ей уже лучше. Только не спрашивайте о…

— Как прошел твой первый день в школе? — выпалил Уокер.

Подвывания и рыдания возобновились с новой силой. Эйден покачал головой и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Само собой, он сочувствовал сестре, но то, что это мелкое существо производит так много шума, казалось ему действительно нелепым и забавным.

— У Риган был трудный день, — пояснил он братьям.

— В школе? — спросил Спенсер.

Девочка перестала рыдать и сказала низким, хриплым от слез голосом: