— Я никогда больше не пойду в эту школу.

— А что стряслось-то? — спросил Уокер.

Риган принялась повторять свои жалобы. Впрочем, звучали они так же несвязно и невнятно, как и первый раз.

— Ничего из этого не выйдет, — заметил Спенсер. — Тебе все равно придется ходить в школу.

— Не-е-ет! — Акустическая атака заставила брата отшатнуться, но он упрямо повторил:

— Придется!

— Папа не стал бы меня заставлять!

— Откуда ты знаешь? Он умер, когда ты была еще младенцем, и ты просто не можешь помнить, каким он был.

— А я можешь! Можу! В смысле, помню! Он был хорошим, вот!

— Твоя грамматика ужасна, — с неодобрением произнес старший брат.

— И это еще один аргумент в пользу школы, — подхватил Спенсер, возвысив голос, — Риган опять ревела.

— Черт, надо же так орать, просто крышу сносит. — Эйден поморщился, потом бросил взгляд на часы и решительно сказал: — У меня остается всего несколько минут, если я хочу успеть на тренировку. Давайте-ка разберемся и закроем этот вопрос. Риган, прекрати размазывать сопли по моей подушке и сядь прямо.

Ни суровые слова, ни тон не произвели на младшую сестренку решительно никакого впечатления. Ей все еще хотелось плакать — и она плакала.

— Риган, ну же, успокойся и расскажи нам толком, что же случилось в школе, — попробовал ее успокоить Уокер. — Что именно сделала та большая девочка?

Спенсер достал из кармана бумажную салфетку.

— Вот возьми, — сказал он. — Вытри нос и поговори с нами. Мы не сможем помочь тебе, если не разберемся, что же у вас там случилось.

— Риган сама разберется со своими проблемами, — заявил Эйден.

— Нет! — Девочка оторвалась от подушки и решительно затрясла головой. — Не буду я разбираться, потому что я туда больше не пойду. Это плохая школа!

— Убежать от проблемы — не значит решить ее, — наставительно произнес старший брат.

— А мне все равно. Я остаюсь дома.