Она и о дочери-то рассказала лишь через несколько месяцев после их свадьбы — примерно в то же время, когда он начал жалеть, что решился на этот брак. Кэй заверила его, что ребенку будет лучше жить у ее матери, и, не испытывая желания взваливать на себя бремя воспитания отпрыска другого человека, он не стал спорить. Она посещала дочку каждый раз, когда бывала в Нью-Йорке, и он полагал, что о ребенке хорошо заботятся. К тому времени, когда Кэй родила ребенка уже от него, он почти позабыл о существовании другого.

Помешав бурбон в стакане, он невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Какой же надо быть дурной женщиной, чтобы так беззастенчиво забыть о существовании собственного ребенка? На такое способен лишь человек вроде Кэй — женщины слишком глупой и поверхностной, чтобы увидеть то, что очевидно всем. Ему самому следовало бы давным-давно все проверить!

Повернув голову, он изучающим взглядом окинул сидевшую рядом девочку. Она сидела, выпрямившись в кресле, аккуратно сложив руки на коленях. Ее голова начала покачиваться из стороны в сторону, и он подумал, что скоро шум двигателей самолета нагонит на нее сон. Пока он тек ее разглядывал, веки Сюзанны, похожие на тонкие яичные скорлупки, стали медленно опускаться, а потом резко открылись.

— Ты хочешь спать, — заметил он.

Она повернулась к нему, и он снова ощутил толчок сочувствия при виде ее глаз, огромных и испуганных, как у фавна, пойманного в прицел охотничьего ружья.

— Мне… мне хорошо, — запинаясь, проговорила она.

— Это превосходно. Но до Калифорнии еще несколько часов лету. Устраивайся поудобнее и вздремни.

Сюзанна беспомощно смотрела на сказочного золотого принца, ставшего ее спасителем. Было бы немыслимо ослушаться его, но, если она уснет, чудовище с лисьей мордой наверняка найдет ее. Даже в этом громадном серебристом самолете оно отыщет ее и заставит помочиться, и тогда принц поймет, какая она плохая!