Джоэл, взяв ее за руку, мягко сжал маленькую ладошку.

— Просто закрой глаза.

Его голос был таким нежным, что она была не в силах сдержать слез.

— Я… я не могу, — сказала она.

Он весь обратился во внимание, словно она была не ребенком, а важной особой.

— Это почему же?

— Потому что это будет неразумно… сэр, — запоздало добавила она вежливую форму обращения, от души надеясь, что он не заметит столь изрядных пробелов в ее манерах.

— Мне мало что известно о маленьких шестилетних девочках. Боюсь, тебе придется давать мне пояснения.

Его голубые глаза пронизывали ее насквозь, такие сочувствующие и одновременно пытливые. У него на подбородке была ямка, и ей захотелось прикоснуться к ней, чтобы узнать, какова она на ощупь. Ее ум лихорадочно рыскал в поисках вежливого объяснения. Разговор о ванной был бы вульгарным и совершенно неприемлемым. За такие разговоры дома ее никогда не прощали.

— Я очень сомневаюсь, — начала она. — Вполне возможно…

Он усмехнулся.

Она встревоженно глянула на него. Джоэл опять легонько сжал ее ладошку.

— Ну что ты за странная маленькая пташка!

— Да, сэр.

— Полагаю, ты можешь не называть меня сэром.

— Хорошо, сэр. А как мне называть вас?

Он задумался.

— Как насчет «папа»? — Потом, улыбнувшись, добавил: — Подумав, я склоняюсь к мысли, что пока лучше остановиться на варианте «отец». Так тебе будет удобнее.

— Отец? — Ее сердце подпрыгнуло. Какое чудесное слово! Ее родной отец умер, и ей отчаянно хотелось спросить этого золотого принца, не означает ли это, что теперь она будет его маленькой дочкой. Но задавать вопросы личного характера было бы верхом невежливости, и она прикусила язык.

— Теперь, когда мы покончили с этой проблемой, не скажешь ли мне, отчего ты не можешь заснуть?

Она с несчастным видом смотрела перед собой.

— Я бо-боюсь, что могу — не нарочно, разумеется, — по чистой случайности… По моей вине могут произойти неприятности на самолетном сиденье.