— Неприятности?

Она жалко кивнула. Ну как объяснить такую ужасную вещь этому блестящему человеку?

Некоторое время он молчал. Она боялась посмотреть на него, боялась увидеть в его лице отвращение. Она разглядывала плетеную спинку переднего кресла.

— Понятно, — наконец промолвил он. — Интересная задачка. И как же мы будем ее решать?

Она не отрывала глаз от спинки переднего сиденья. Похоже, он ждал от нее каких-нибудь предложений, и она робко сказала:

— Может, вы будете щипать меня за руку, если я стану засыпать?

— Хм-м. Ну что же, наверное, я могу так делать. Разве что сам засну и не замечу, когда заснешь ты. По-моему, у меня есть идея получше.

Осторожно повернув голову, она посмотрела на него. Он соединил кончики пальцев обеих рук, сосредоточенно нахмурив лоб.

— А что, если… — сказал он. — Что, если мы оба закроем глаза и немного поспим? Тогда, если ты проснешься и обнаружишь, что произошли… хм, неприятности, дерни меня за руку. Я попрошу у стюардессы стакан воды и, когда она его принесет, случайно вылью тебе на юбку и на сиденье.

Быстрый ум Сюзанны в считанные мгновения уловил потрясающее великолепие его плана.

— О да! — прошептала она на одном выдохе. — Да, пожалуйста!

Сюзанна проспала не один час. Проснулась она сухой, чувствовала себя отдохнувшей и такой счастливой, как никогда в жизни.

С тем же ощущением счастья прожила она и первые несколько калифорнийских дней в месте, называемом Фалькон-Хилл. Дом, огромный, словно замок, был весь наполнен солнечным светом. Здесь выяснилось, что у нее есть прелестная румяная сестренка трех лет по имени Пейджи, позволявшая Сюзанне играть с собой; вдобавок она видела свою красивую маму каждый день, а не только за чаем в «Плаза». Каждую ночь ее новый отец заходил к ней в спальню и оставлял стакан воды, чтобы в случае неприятности она могла вылить его на простыни. Сюзанна неистово, до боли полюбила его.