Хотвайер был еще не женат и ясно давал понять всем желающим, что такое положение вещей его вполне устраивает. И как бы сильно Клер ни влекло к нему, она не собиралась даже пытаться изменить его мнение по этому вопросу. Однако, наверное, что-то в ее словах или поступках было воспринято им как попытка внушить ему отличный от его собственного взгляд на возможность брака, потому что он посчитал необходимым ясно дать ей понять, как он относится к отношениям полов.

Может, все дело в том, как она на него смотрела – как влюбленная по уши девчонка-подросток. Она не могла не смотреть на него так, хоть ей и было очень стыдно за себя. Стыдно и странно. Вообще-то Клер была не из тех, кто влюбляется по уши, не из тех, кто творит себе кумиров из кинозвезд, поп-звезд и прочих эфемерных созданий.

Ну ладно, от правды не уйдешь. У Хотвайера было тело, способное посрамить самого Давида Микеланджело. И еще у него был особый южный шарм, против которого, похоже, не могла устоять ни одна девушка. По крайней мере ни одна гостья на приеме, вне зависимости от возраста и социального статуса, не осталась к нему равнодушной. И еще он был неподражаемым мастером флирта, и этот его протяжный южный говор заставлял Клер млеть и таять. Фигурально выражаясь, она разомлела настолько, что могла бы растечься в лужу у его ног. Что, естественно, создавало для нее определенные неудобства. Однако она владела собой настолько, что никто из присутствующих, включая виновника ее дискомфорта, и не догадывался о ее состоянии.

Но самое плохое во всем этом состояло в том, что за обворожительным шармом скрывалась личность такая же агрессивная и опасная, как Нитро. Хотвайер принадлежал к типу мужчин, способных без усилий создать у женщины, оказавшейся под огнем его искрометного обаяния, стойкую иллюзию, что за ним она будет как за каменной стеной, что ее избранник способен изменить мир так, что ей, его пассии, будет лучше в нем житься.