Для Клер такая комбинация обаятельной обходительности и сильной личности оказалась убийственной. Говоря о том, что она не способна сотворить себе кумира, Клер лукавила. К таким мужчинам, способным внушить женщине уверенность в собственной защищенности, да еще и деятельно меняющим мир к лучшему, она была далеко не равнодушна.

Итак, Хотвайер был убийственно обаятелен, и при виде его у Клер слюнки текли, к тому же он был прирожденным харизматическим лидером, к которому не хочешь, а тянешься. Заполучить его у Клер практически не было шансов. Клер исполнилось двадцать восемь, и она многое в жизни повидала, но, нисколько не лукавя, могла заявить, что до сих пор не вожделела ни к одному представителю мужского пола.

Она точно знала, что возбудить ее так, чтобы ей по-настоящему захотелось секса, – дело бесполезное, можно даже не пытаться.

Но, черт возьми, присутствие Хотвайера она чуяла с расстояния десяти футов по вполне определенным рефлекторным реакциям организма – по особым бегущим по спине мурашкам и легкому ознобу. И те части ее тела, которые она если перед кем и обнажала, то лишь перед доктором, начинало пощипывать. Не приведи Господь!

И пребывание в платье, в котором она и без того чувствовала себя почти голой, еще больше усугубляло ситуацию.

Клер в нерешительности переминалась перед дверью туалетной комнаты. Хватит ли у нее духу выйти к машине и переодеться в свою обычную одежду? И, что более важно, расстроится ли Джозетта, если с двенадцатым ударом часов карета превратится в тыкву, а нарядная подружка невесты – в компьютерного червя без понятия о моде и стиле?

– Сладкая моя, ты, похоже, готовишься к побегу? – Знакомый южный акцент пробил ее, как удар молнии.

Клер стремительно обернулась, и сердце ее сбивчиво застучало.

– Я подумывала о том, чтобы переодеться, – призналась она. – Я не привыкла наряжаться, и мне не по себе.