Клер начала было сомневаться в том, что «отдыхающий лев» – это про него. Расслабленности в его позе больше не наблюдалось. Клер почувствовала, что он весь сгруппировался, словно хищник перед решающим прыжком. Аналогия со сценой охоты подкреплялась еще и тем, что Клер, как та несчастная антилопа в саванне, уже сознавала свою обреченность. Говоря о физических реакциях, Клер словно разучилась двигаться. Сейчас она едва ли могла хоть пальцем шевельнуть.

Медальон, согретый теплом его руки, жег кожу.

– Спасибо, – выпалила она. Хотвайер приподнял бровь.

– За комплимент?

Клер покачала головой и поняла, что, возможно, совершила ошибку. Голубые глаза хищника прищурились.

– Тогда за что?

– За то, что ты нашел мой медальон и вернул его мне. Я знаю, что это всего лишь медальон, но он для меня много значит. – Это был ее талисман, напоминание о том, что она не должна повторять судьбу матери, что у нее в роду были женщины, которыми можно и нужно гордиться. Бабушка Фанни, например.

– Джози сказала, что он принадлежал твоей матери.

– Он принадлежал Норен, а до нее – моей бабушке.

– Должно быть, ты сильно ее любила.

– Да, я любила ее. Она умерла, когда мне было восемь, и я ее никогда не забуду. Она была замечательная женщина. – Не то что ее дочь.

– Кто такая Норен?

– Моя мать.

– Она умерла?

– Да.

– Сочувствую.

– Спасибо. – Клер не любила говорить об этой стороне своей жизни. Воспоминания были слишком болезненными, а боль делает человека уязвимым. Клер давно догадалась об этой взаимосвязи и вела себя как боксер – не подставляйся и останешься цел. Теперь, как ей казалось, она мастерски научилась защищаться. – Джозетта сказала, что ты закончил установку системы охраны в доме.

– Верно.

Клер попыталась увеличить расстояние между ними, отступила на шаг, но он сделал шаг вперед вместе с ней, продолжая как бы невзначай ласкать ее шею. Она с трудом удерживала нить разговора.