Звонок с урока еще не прозвенел, но Юрий Константинович, физрук, уже отпустил класс, и девчонки дружною толпою ввалились в раздевалку. Там на низенькой скамеечке пристроилась Сливка, прогулявшая урок. В этом не было бы ничего удивительного, потому что Юлька физкультуру терпеть не могла и прогуливала ее гораздо чаще, нежели являлась на занятия, как и положено, в коротеньких синих шортиках и белой футболке. Однако в этот день она не просто дожидалась подруг в раздевалке, она усердно вырисовывала что-то на левой руке.
— И что это будет? — спросила разгоряченная после пробежки Ларочка.
— Не видишь, что ли? — недовольно ответила Сливка.
Ларочка пригляделась. На руке, от локтя до кисти, огромными стильными буквами было выведено 'Гена'. Вернее, буквы были нанесены контуром черной шариковой ручкой, а серединка закрашена красной пастой. В эту минуту Сливка как раз усердно докрашивала последнюю букву.
— Ты что, совсем сдурела? — возмутилась Лариска. — Ты ж это художество фигушки смоешь! Увидят же все! Ты бы еще транспарант вывесила у входа в школу! Ладно бы еще зимой, когда рукава длинные. Сливка, ты соображаешь, что творишь?!
Сметанникова, казалось, даже не обратила внимания на слова подруги, спокойно докрасила букву, пару секунд полюбовалась на собственное произведение и лишь после этого посмотрела на Ларочку.
— Эх, Лутовинина, много ты понимаешь! — Сливка достала из портфеля упаковку бинта и протянула его Лариске. — На, забинтуй.
Лариса взяла бинт, но, кажется, все еще не понимала хода Юлькиных мыслей.
— И что, будешь ходить с забинтованной рукой?!
— Да, — с пафосом ответила Сливка. — Любовь требует жертв!
Ларочка невесело усмехнулась и добавила неуверенно:
— Да уж, о здравом смысле тут говорить не приходится, — и принялась бинтовать подруге руку.
На следующий день половина девочек пришли в школу с забинтованной левой рукой. Правда, заметили этот странный факт не мальчики, а учителя. Однако ни одна из учениц не призналась, в чем дело. На многочисленные вопросы, словно сговорившись, отвечали, скромно потупив глазки: