— Поранилась…

Мальчишки были заинтригованы. Тем более что через пару дней во всей школе, вернее, в классах от седьмого и старше, уже сложно было найти ученицу с незабинтованной рукой. Не захотела выглядеть белой вороной и Лариса, хотя и писать ей вроде было совершенно нечего. Долго думала, как бы ей выйти из трудной ситуации, а то вдруг решат, что она какая-то ненормальная, не такая, как все, раз решительно никого не любит. И на следующее утро уже ничем не отличалась от абсолютного большинства старшеклассниц.

И именно в этот день страсти достигли апогея. Мальчишки, заинтригованные донельзя, для надежности скооперировавшись по три-четыре человека, на переменах отлавливали девчонок, зажимали в уголочке и насильственным образом срывали повязки, стремясь узнать сердечную тайну каждой из девчонок. Сначала из интереса, что же они там прячут, а когда, наконец, разобрались, что именно находится под повязкой, каждому мальчишке стало уже не просто интересно, а вроде как престижно насобирать побольше собственных имен на посторонних девичьих руках. И началась охота.

Одноклассники Ларисы и Сливки в этой охоте участие если и принимали, то весьма и весьма хилое в силу того, что все еще находились на последней стадии детства, не перешагнув еще того рубежа, за который вполне успешно перебрались их одноклассницы. Да и не на них ведь был рассчитан этот спектакль, не на одноклассников…

С диким визгом и скрытым удовольствием девчонки позволяли разматывать не слишком уже свежие, потертые о столы марлевые повязки. После того, как только девичья тайна была раскрыта, ее обладательница вновь заматывала свой 'секрет' все тем же использованным бинтом и с замиранием сердца ждала очередного охотника за своей тайной.