Стоит ли говорить, что больше остальных сердец, пожалуй, таяло Сливкино. О, это были ее самые замечательные дни в школе, ее лебединая песня! Мало того, что к ее руке за несколько дней не прикоснулся разве что ленивый. Самое главное, ради чего она, собственно, и задумала всю эту аферу, было достигнуто: ее тайна стала доступна самому Геночке Горожанинову! И пусть, прочитав свое имя на Сливкиной руке, он лишь усмехнулся, зато теперь он точно знает, как сильно, попросту безумно она его любит! Что ради него согласна на любые жертвы, что готова бросить себя под его ноги и будет лишь счастлива, если он хотя бы вытрет об нее ноги!

Добрались Генка с Валеркой и до Ларочкиной руки. Генка — сугубо ради любопытства, Валеркино же сердце просто замерло от страха: у нее есть тайна, у нее кто-то есть… А вдруг этот таинственный счастливчик — он, и тогда все его страхи напрасны? А если нет? Если он обнаружит под повязкой чужое имя?

Как и положено, Лариска верещала, пыталась выдернуть руку из тисков любопытных мальчишек. Однако бинт и без того держался не особенно хорошо, тут же, под воздействием чужих хищных рук, и вовсе съехал вниз, к запястью, открыв любопытным глазам каллиграфическим почерком выведенную надпись 'Андрей'. Генка только хмыкнул, спросил довольно безразлично:

— Кто такой, почему не знаю?

Гордо вскинув голову, Лариса дерзко ответила:

— А тебе и не положено это знать!

Горожанинов вполне удовлетворился таким ответом, спокойно развернулся и побрел искать очередную жертву. Валерка же не мог двинуться с места, испуганно-удивленно заглядывая в Ларочкины глаза: 'Как ты могла? Как же ты могла?!!'

Домой возвращались, как обычно, вчетвером. С самого Ларочкиного первого класса в Валеркины обязанности входило вести ее за ручку в школу и обратно, ведь нужно было переходить через дорогу. Пока Ларочка училась в начальных классах, ей почти каждый день доводилось дожидаться 'Варелу' в просторном холле школы, позже количество уроков у них практически сравнялось и ожидать друг друга им доводилось редко.