— Поболтали? О чем же?

— Так, о том о сем. Удивительно, как с некоторыми людьми всего за пару минут можно о стольком переговорить!

— Он мне не нравится.

— Я не заметил в нем ничего неприятного, — удивленно заметил Хыо. — Слишком интеллигентен для журналиста.

— Я поняла, что ты имеешь в виду, — сразу откликнулась Лоррен, стремясь быть в нападении и оправдать хотя бы для себя свои едкие чувства к Алану. — Все журналисты — самоуверенные обманщики. Всегда напрашиваются на неприятности, лезут на рожон и с наслаждением перетряхивают грязное белье. Причем докапываются даже до того, что хорошо запрятано.

Лоррен вдруг заметила, что Хью делает ей какие-то предупреждающие знаки. Она обернулась и заметила Алана, стоящего рядом. Сердце девушки виновато дрогнуло, и она попыталась по его лицу прочесть, что он думает, но не смогла. Алан протянул ей вязанье:

— Ваша мама просила вам передать.

— Спасибо, — сухо произнесла она. Лоррен не сомневалась в своей правоте, но почему-то сейчас она смутилась и неловко замолчала.

— Садись, Алан, — сказал Хью и вскочил со своего кресла. — Я принесу себе другое.

— Нет, Хью, спасибо. Не хочу мешать вашему уединению.

Он насмешливо улыбнулся и ушел.

— Алан? Хью? Уже по именам? — спросила Лоррен, нахмурившись.

— Почему нет? Он сам предложил.

Лоррен вдруг почувствовала нелепый укол ревности и пожалела, что сама отвергла шанс называть постояльца по имени.

Вечером, когда девушка направлялась в свою спальню, Алан и Берил сидели в гостиной.

— Вы на самом деле работали на Флит-стрит? — благоговейным тоном спросила Берил.

— Да, — ответил Алан и назвал известную общенациональную газету. — Помощником редактора отдела.