— А это еще зачем?! — встрепенулась женщина. — Чтобы эти умники начали совать нос в мои дела?

Ну и парочка! Неужели до сих пор не поняли, что после подобного случая у них могут забрать ребенка? Господи, прости! Да уж лучше пусть так и будет! Хотя не секрет, что дети, отданные на попечение, тоже страдают от недостатка внимания…

— Кроме того, мне придется сообщить о случившемся в полицию.

— Зачем? — с вызовом спросил Том.

Лина отложила ручку.

— Таких собак следует держать в наморднике, мистер Ричардсон. Полагаю, вам это хорошо известно. Равно как и то, что их нельзя оставлять без присмотра, тем более наедине с малолетним ребенком… — Лина осеклась, поняв, что сделала непростительное: позволила себе высказать свое суждение. Но ведь врачи — тоже люди! Ну как тут сдержишься?!

Она не сразу поняла, что происходит, увидев прямо перед своим носом сомнительной чистоты татуированный кулак. Да этот тип еще и агрессивен! Тогда лучше пусть выскажется. За месяц, проведенный в отделении, Лина поняла, что для снятия агрессии всегда надо дать возможность «выпустить пар».

— Послушай, что я тебе скажу, сучка… — злобно прошипел Том, брызгая слюной.

— Что здесь происходит? — раздался с порога сочный баритон.

В дверном проеме высилась внушительная фигура Энтони, который словно излучал силу и уверенность в себе.

— Отвали, пока цел! — огрызнулся Том.

На пару секунд в кабинете повисла напряженная тишина, а потом Энтони не спеша подошел к столу и тоном, не терпящим возражений, негромко сказал:

— Послушайте, что я вам скажу, и слушайте меня внимательно. Доктор Нэвилл оказала помощь вашей дочке, а я только что наложил ей швы. Я сделал все, что от меня зависит. Дай Бог, чтобы шрам был незаметнее. Сейчас анестезиолог закачивает Холли в легкие воздух, поскольку от укуса у нее на шее образовался такой отек, что, появись «неотложка» минут на пять позже, ваша дочка умерла бы от недостатка кислорода.