— По-моему, это несправедливо! — возразила Оделла.

Граф воззрился на дочь в изумлении.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты — одна из этих сторонниц эмансипации, которые стремятся держать все в собственных руках и больше не желают полагаться на мужа?

— Я думаю, ответ таков: все зависит от того, какой у тебя муж! — решительно ответила Оделла.

Ее отец в ужасе всплеснул руками.

— Клянусь Богом, дочь, ты пугаешь меня! Я слышал, что ее величество королева возмущена тем, в какой форме женщины выражают неповиновение своим супругам, и обилием этих женщин.

— Даже во Флоренции я о них слышала, — сказала Оделла. — Но я обещаю вам, папа, что никогда не присоединюсь к ним и, если это расстраивает вас, не стану слишком горячо выражать свое стремление к независимости!

— Слава Богу! — пылко воскликнул граф. — И все-таки, Оделла, прошу тебя, будь осторожна.

— Разумеется, буду, — ответила Оделла. — Только обещайте мне, папа, что вы не станете торопить меня с замужеством. Я хочу быть с вами!

Она улыбнулась и продолжала:

— И еще я хочу прокатиться с вами верхом! А если говорить о безопасности — зачем мне искать другого защитника, кроме вас?

Граф засмеялся.

— Если бы ты произнесла подобную речь в Палате лордов, я уверен, министры бы ее оценили!

— Ну да! — улыбнулась Оделла. — Они испугаются — если только я не переоденусь мужчиной!

Граф опять рассмеялся и сказал:

— Ну вот, а завтра, моя дорогая, пока ты окончательно не увязла в бесчисленных приглашениях на балы и приемы, мы с тобой посетим поверенных, которые как раз заняты подсчетом состояния твоей бабушки. — Он немного помолчал и добавил: — Вероятно, тебе придется подписать уйму бумаг, но я хочу, чтобы ты знала, сколько получишь на сегодняшний день.