Едва заметная пауза перед последними тремя словами заставила Оделлу спросить:

— Вы хотите сказать, папа, что состояние все увеличивается?

— Конечно! Оно все больше день ото дня! — ответил граф. — Ей-богу, это просто невероятно!

— Любопытно будет услышать сумму, — заметила Оделла. — А потом, папа, может быть, мы построим на эти деньги больницу и школы, как мама хотела?

— Разумеется, мы это обсудим, — согласился граф. — Но я не хотел бы, чтобы твой будущий муж подумал, что я растратил деньги дочери, которые, покути, должны были бы принадлежать ему!

— Если он так подумает, — отрезала Оделла, — он моим мужем не будет! Я обещаю вам, папенька, что буду крайне осмотрительна и не забуду того, что вы мне сказали.

Говоря это, она подумала, что будет гораздо хуже, если наследство бабушки будет растрачено на карты, на скачки или на что-то еще.

Оделла знала, что у мужчин из высшего света есть много способов потерять состояние.

Тем временем граф подошел к письменному столу.

Он вынул из ящика две миниатюры, о которых они говорили до этого, и положил их на кожаную папку, украшенную фамильным гербом.

Обе миниатюры были выполнены изумительно.

Та, на которой была изображена мать Оделлы, поблекла с годами, но все равно по-прежнему было видно, каким она была очаровательным ребенком.

Не боясь упрека в тщеславии, Оделла могла сказать то же самое и о своем портрете.

Граф достал из стола еще один портрет ее матери, сделанный вскоре после того, как он женился на ней.

Сходство матери и дочери было несомненным, и Оделла сказала:

— Мне нравится эта миниатюра. Я хотела бы смотреть на нее каждый день.

— Значит, именно это ты и должна делать, — произнес граф. — Возьми ее, моя дорогая, и пусть этот портрет будет с тобой везде, где бы ты ни была.

Оделла радостно вскрикнула.

— Я могу его взять, папа? Это правда, я могу его взять?

— Я хочу, чтобы ты чувствовала, что твоя мать всегда рядом с тобой, что она направляет тебя и помогает тебе использовать свою интуицию.