— Уверяю вас…

— Вы не сможете. Стоило прочитать хоть одну из восемнадцати анкет, которые мне пришлось заполнять в трех экземплярах, и вы бы обнаружили, что я не указала адрес в Афинах. Так что я сама свяжусь с вами.

— Такой вариант предусмотрен, — произнес он с патентованной уверенностью.

Кристина не унизилась до ответа. Она отвернулась от стойки. Очередь снова ожила. Стоявшая следом женщина шагнула к окошку, но клерк все еще смотрел вслед длинноногой юной англичанке с разлетающимися выгоревшими волосами и средиземноморским загаром.

— Мисс Говард, — окликнул он.

Кристина обернулась. Еще одна анкета? Нет, на этот раз он вспомнил свой кодекс вежливости.

— До свидания.

В ответ Кристина лишь фыркнула.

И вихрем вылетела из банка.

Вихрь был столь силен, что вращающаяся стеклянная дверь едва не расплющила физиономию выходящему следом клиенту. Вежливый служащий, сопровождавший его, с трудом предотвратил удар. Он был потрясен.

Глаза обоих мужчин, однако, проводили удаляющуюся Кристину с сочувственным пониманием. Оба они оказались свидетелями ее препирательств с клерком.

— О, месье! — воскликнул служащий. Он явно опасался праведного гнева достойного клиента.

Но достойный клиент не обратил на него внимания. Он по-прежнему смотрел вслед стройной фигурке, рвущейся сквозь толпу. На лице его отразилась откровенная смесь восторга и сожаления. Давно знавший его служащий понимающе улыбнулся, однако тут же согнал улыбку с лица и поклонился клиенту сквозь стекло.

Вырвавшись на яркий солнечный свет афинского утра, Кристина не замечала ничего. Она была зла как сто чертей.

Деньги ее, а не банка. Они — итог многих часов напряженной, если не изматывающей, работы. Предмет ее гордости. А банк не позволяет получить их! Она подошла к краю тротуара и стала смотреть на сверкающую, парящую и воняющую бензином ленту металла и дыма, называемую утренней афинской пробкой. Ярость, которая до сих пор раздирала ее, внезапно прошла. Сейчас она была растерянна и обеспокоена.