─ Ой! ─ вскрикнула она. ─ Вы меня так напугали! ─ Вера рассмеялась, потешаясь над своим испугом.

Женщина приблизилась, смущенно улыбаясь. Вера заметила в ее руках сверток и глиняный сосуд, похожий на кувшин. Из-за спины выглянуло смуглое личико ее сына. Опухоль на щеке значительно спала, остался лишь намек на вчерашнюю, сильную отечность. Мальчик быстро взглянул на Веру, и опять спрятался за матерью.

─ Помогло… Слава богу! Еще надо одну…─ пробормотала Вера с изумлением и полезла в карман за упаковкой таблеток.

А женщина все с той же робкой улыбкой подошла ближе, протянув ей сверток и кувшин. Вера подняла на нее удивленные глаза.

─ Это мне? ─ спросила она, и женщина ответила ей благодарной улыбкой. И Вера все поняла, хотя и не рассчитывала на благодарность. На душе стало радостно, что ребенок начал выздоравливать.

Из свертка соблазнительно пахло печеным тестом, из глиняного кувшина ─ парным молоком. На узком горлышке виднелись белые следы от пены. Голодная Вера поспешно развернула сверток. Там был кружок овечьего сыра, с десяток отварных яиц, большой кусок вяленого мяса, три лепешки ― этого хватит на несколько дней! Феодорийка, к несказанному удивлению Веры, склонила голову и стала креститься ― молодая женщина чуть не ахнула ― странное выражение благодарности!

─ Ой, да вы что делаете?! ─ вырвалось у нее.

Понимание появилось неожиданно и шокировало Веру, особенно после того, когда женщина поцеловала кончики своих пальцев и коснулась золотого распятия, висевшего на цепочке, которая выпала из выреза платья и сверкала на грубой темной ткани.

За кого они ее принимают?

Установилось молчание, весьма неприятное для Веры. Женщина смотрела на нее с трепетом и признательностью. Не зная, как прервать тягостную паузу, Вера сунула в детскую ладонь таблетку антибиотика и подумала:

«Не знаю, за кого приняла бы я сама себя, если бы оказалась на ее месте! Она еще очень смелая, эта гречанка»!