Внезапно все путники стали разбегаться в разные стороны, освобождая какому-то важному чину дорогу. Вера также отошла вместе со всеми, стараясь не выделяться из толпы.
Тот, для кого освободили проезд, сразу оказался на виду, и Вера вздрогнула, увидев знакомое одутловатое лицо и бегающий взгляд маслянистых глаз. Грек важно восседал в седле, надменно посматривая на окружающих. Испуганная Вера отвернулась, надвинув платок на лоб пониже бровей. Опять стать пленницей совсем не хотелось, и она попыталась затеряться в толпе. Ничто не предвещало неприятностей, на нее особо никто и не смотрел, длинное мешковатое платье и стоптанная обувь изменили ее внешность до неузнаваемости. Еще вчера ей пришла в голову неплохая мысль найти монастырь и поселиться там… если, конечно, ее примут. Она шла и представляла свою будущую жизнь в монастыре, продумывала, как будет объясняться людям, кто она и откуда, надеялась быстро выучить их язык. Вдруг Вера почувствовала прикосновение чужой руки к своему бедру. Она резко обернулась и увидела наглую, улыбающуюся физиономию смуглого черноволосого мужчины в грязной оборванной одежде. Молодая женщина бросила презрительный взгляд на бродягу и резко отпрянула в сторону. Полуденное пекло, грубая обувь неподходящего размера, непривычно- резкие запахи, от которых подкатывалась тошнота, совсем обессилили бедняжку. Вера, сделав несколько шагов, споткнулась об камень, ― длинный подол сыграл свою трагическую роль. Потеряв равновесие, девушка упала. Яблоки выпали из фартука и покатились по мостовой; кто-то насмешливо засмеялся, кто-то, более добрый, помог ей собрать жалкие пожитки. Она ушиблась несильно и быстро вскочила на ноги, зная, что ей нельзя расслабляться и плакать.