Майлз откинулся на стуле и произнес одними губами «кофе», глядя на Джемайму, которая принесла утреннюю почту.

Эта временная секретарша хоть когда-нибудь улыбается? Когда на нее ни посмотришь, всегда нахмуренная. Или это он на нее так действует? Нет, работает Джемайма хорошо, но уж очень не похожа на улыбчивую Зою. Уж поскорее бы та вернулась из своего Гонконга...

— Лори, — перебил он расстроенную женщину на другом конце провода, — мы ничего не можем поделать с фотографиями, которые уже опубликованы. Да-да, я помню про судебный запрет, который мы наложили на ваши фото топлес, сделанные, когда вам было двадцать лет, но сейчас ситуация иная, и я...

Женщина снова заговорила, и Майлз недовольно поморщился.

— Ситуация совершенно иная. Лори, вам надо просто на какое-то время затаиться. Подождите недельку, а они побегут на запах крови кого-нибудь другого...

Он посмотрел на вошедшую Джемайму. Одета уже не так официально, как в первое утро, но все равно, он давно уже не встречал женщины, которая так старила бы сама себя. Одевается лет на сорок-пятьдесят, а ведь она намного моложе. Ей где-нибудь между двадцатью пятью и тридцатью пятью. Майлз присмотрелся повнимательнее. Она была бы в сто раз привлекательнее, если не завязывала волосы в скучный пучок. Они же великолепного цвета. Натуральные рыжие волосы, такие редко встретишь. Майлз мечтательно улыбнулся.

— Лори, ну, самое большое две недели. — Он взял ручку и стал рисовать на листе бумаги квадраты, потом написал «Кейра» и украсил завитушками.

Джемайма поставила перед Майлзом кофе, он одними губами поблагодарил и отметил, что она никак не отреагировала. О себе новая секретарша ничего не рассказывала. Ни о муже, ни о детях. Кажется, она никуда и не ходит. Ответом на его вопрос, как она провела прошлый вечер, был лишь быстрый взгляд.