– Брось, Джойс. Неужели ты не поняла намека? Мне сдается, что ты и есть та самая выдающаяся гражданка, желающая принести себя в жертву.

Джойс не поверила своим ушам.

– Сначала Вероника, теперь ты… Я вовсе не ищу мужа. А о детях вообще не может быть и речи!

Гилберт засмеялся.

– Только пока. Потом ты привыкнешь к этой мысли.

– Я думаю только об этом бюро. У меня нет времени ни на что другое.

В этот момент раздался звонок, возвещавший о приходе посетителя.

Джойс повернулась, увидела почтальона и пошла к нему. Крепко сбитый мужчина положил на стоявший в приемной письменный стол пачку писем и бандероль.

– Привет, Брэд, – сказала она почтальону. – Что вы нам принесли?

Он приподнял лохматую бровь.

– Обычную ерунду. Слава богу, новых счетов нет.

Джойс посмотрела на бандероль.

– А это что?

– Понятия не имею. Обратного адреса нет. – Он поправил сумку на плече и шагнул к двери. – Надеюсь, что-нибудь полезное.

Джойс рассеянно кивнула и начала рассматривать бандероль. К ней была приклеена карточка с ее именем. Внутри лежало что-то твердое. Она ощутила возбуждение. Неужели еще один подарок от тайного поклонника?

– Что там? – послышался рядом голос Гилберта.

– Не знаю.

Он протянул руку и взял со стола почту.

– Раз так, открой и посмотри.

Джойс сорвала с коробки липкую ленту, затаила дыхание и сняла крышку. Внутри лежал прямоугольный предмет, завернутый в цветную бумагу и обвязанный шелковой ленточкой. Джойс вынула его и заглянула в пустую коробку.

– Открытки нет.

– Вот она. – Гилберт нагнулся, поднял сложенный листок бумаги, упавший на пол, и протянул ей.

Дай мне лечь

И умереть на твоей белоснежной груди.

Я бы съел тебя как изысканный плод.

Я пью твой аромат,

И он сжигает меня, словно пламя.

Десмонд Стюарт (1875–1928)