Пол откашлялся.

Потирая шею, Хейл повернулся. И куда только девалось сквозившее в его глазах безразличие, когда он встретил взгляд высокой стройной женщины, входившей в кабинет и державшейся поистине королевой, другого слова и не подберешь! Бледно-розовая блузка, свободного покроя пиджак, черная юбка. Мягкие волосы золотистого оттенка, особенно яркого на фоне нескольких выбившихся более светлых прядей, уложены в прическу. Большие умные глаза, густые темные ресницы, аккуратный, вызывающе вздернутый подбородок, слегка подрумяненные скулы. И настороженная улыбка на губах...

– Забавно, – проговорила девушка, с вызовом посмотрев на Хейла, – никогда не думала, что Вседержитель ходит в потертых джинсах.

Пол Гастингс судорожно сглотнул, будто подавился, а затем, тяжело задышав, бросил на гостью предупреждающий взгляд и поспешил ее представить:

– Хейл Донован, а это...

–...Валери Прайс, – закончила та и протянула руку для приветствия.

Хейл пожал ее тонкие пальцы. Ответное крепкое пожатие удивило его.

– Мисс Прайс принесла свои документы сегодня днем. Ей хотелось бы найти работу в нашей компании.

– Она разве не из агентства? – удивился Хейл. Он принял ее за фотомодель, этакий, утонченный нью-йоркский тип красоты.

– Нет, не из агентства, но мне кажется, у нее получится, – покачал головой Пол, с любопытством разглядывая Валери. – Вот ее бумага. – Он положил их на край стола. – Держите меня в курсе событий.

– Обязательно.

Пол вышел, закрыв за собой дверь.

– Думаю, вы заставили его поволноваться, – сказал Хейл. В его глазах читалось удивление.

– Я не хотела этого. Хейл сжал тонкие губы.

– У него сегодня выдался тяжелый день.

– Я так и поняла.

Валери украдкой разглядывала сидевшего перед ней молодого бизнесмена. Он не был похож на обычного главу фирмы – по крайней мере, в ее понимании. В голубых полинявших джинсах и в синей батистовой рубашке с высоко закатанными рукавами он напоминал, скорее, хозяина ранчо, или киношного каскадера, зарабатывающего себе на хлеб съемками во второразрядных вестернах. Этот мужчина никоим образом не вписывался в интерьер роскошного, с широченными окнами кабинета, украшенного произведениями искусства, большей частью из металла.