Первый был самым настоящим аристократом. Чего ему не хватало — так это камзола с пенным кружевным воротником и завитого парика. Впрочем, элегантный до умопомрачения костюм заменял и то, и другое. Над костюмом маячило бледное удлиненное лицо с породистым носом и брезгливо оттопыренной нижней губой. Выражение на лице застыло плаксивое.

Аристократу явно не нравилось в полицейском управлении города Манчестера. Тут Ник его понимал. Нику самому здесь не нравилось.

Второй — о, это тоже была песня. Даже самый тупой, глухой и слепой обыватель при первом взгляде на этого парня признал бы в нем сверхсекретного агента суперсекретной службы. День стоял откровенно пасмурный, а этот тип сидел в темных очках. Впрочем, смилостивился в душе Ник, возможно, у него конъюнктивит.

Комиссар откашлялся и неуверенно начал:

— Прошу, джентльмены… Один из наших опытнейших сотрудников, инспектор Картер.

Двадцать пять лет безупречной службы, многочисленные поощрения и награды (Ник изумленно приподнял бровь), а также уважение и любовь товарищей по службе снискали мистеру Картеру неизмеримое… неумаляемое… неизменное…

Суперагент мягко кашлянул, прерывая комиссара. Черные очки впились в лицо Ника, но тот и глазом не моргнул. На него и не такие смотрели за эти двадцать пять лет…

— Мистер Картер? Моя фамилия Портер.

Агент Портер, Интерпол. А это, позвольте вам представить, лорд Грэхем Джадсон Кокер Младший, граф Олдемский.

Картер лениво щелкнул каблуками.

— Очень приятно. Или надо сказать «служу Королеве»?

Очки с сомнением уставились на непроницаемое лицо лучшего инспектора Манчестера. После некоторой паузы агент Портер продолжил:

— Все, что я собираюсь изложить, относится к разряду секретной информации. Думаю, не надо пояснять, что разглашению это не подлежит.

— Я понял.

— Итак. Интерпол в течение последних нескольких лет охотится за выдающимися, можно сказать, мошенниками и грабителями нашего времени. Имен у них множество, поэтому для простоты будем называть их мсье и мадам Жорж.