Зависть в голосе Присциллы действовала на Валери хуже серной кислоты. Но обижаться на подругу было бы глупо – в конце концов Присцилла видела их брак таким, каким упорно представляла его всему свету сама Валери.

Клара проводила ее до двери.

– Они обе желают тебе добра, дорогая. Просто не знают, о чем говорят.

– Пусть так будет и дальше. – Валери принужденно улыбнулась.

Впрочем, они по-своему правы, признала она, сворачивая на дорогу к старинному особняку, который назывался ее домом. Шелдон действительно хорош собой и очень щедр. Валери быстро поняла, что ей следует осторожнее выражать восхищение: стоило ей высказать одобрение по поводу чего бы то ни было, как через день-два эта вещь уже преподносилась ей на блюдечке. После нескольких случаев она научилась вовремя прикусывать язык.

Но вот с машиной вышла промашка. Валери лишь вскользь заметила, что новые спортивные автомобили с откидным верхом смотрятся неплохо. Менее чем через неделю «игрушка» уже стояла в гараже. И даже цвет был ее любимый.

Присцилла права: лучшего мужчины, чем Шелдон, женщина и желать не может. Только вот почему, подумала Валери, я так несчастна?

Она поставила машину в гараж рядом с черным «бентли» Шелдона. То, что автомобиль был на месте, не означало, что муж уже дома; «бентли» простоял здесь всю неделю, пока его хозяин отсутствовал. Валери предлагала мужу отвезти его в аэропорт и встретить по возвращении, но Шелдон сказал, что не хочет утруждать ее и воспользуется такси.

Конечно, с горечью подумала Валери, трофейная жена должна служить лишь декорацией.

Именно к этому сводилась роль Валери при Шелдоне Макинрое: быть предметом обстановки, украшением. Она его трофей, показатель достигнутого. Шелдон поднялся от простого рабочего до владельца фабрики, перебрался из квартиры в доме без лифта в особняк в престижном районе, породнился с одной из старейших и известнейших в городе семей.