Валери отлично знала, кем – или чем – является для Шелдона, потому что он точно определил, чего от нее хочет в тот день, когда сделал предложение. Символ его успеха, явленный всему миру. Жена-трофей...

Войдя в особняк через боковую дверь, Валери в полусумраке коридора едва не столкнулась с дворецким. Похоже, он ждал ее. Ждал, чтобы предупредить... Но о чем?

– Мистер Макинрой дома?

– Еще нет, мисс Валери, – негромко ответил Гордон. – Его самолет вот-вот приземлится.

– Тогда в чем дело? И не говори, что ничего не случилось, потому что я по твоему лицу вижу: что-то не так.

– Ваша мать здесь, – почти шепотом ответил Гордон. – Мы и не знали, что она приедет. Просто возникла у порога и...

А это уже означало неприятности. Валери вздохнула. Камилла Керквуд не могла проделать долгий путь из Ванкувера на берегу Тихого океана до Бриджпорта в районе озера Верхнее только для того, чтобы выпить чашечку чаю. Кроме того, у нее не было привычки приезжать без приглашения. И вообще после переезда в Ванкувер, а это случилось около полугода тому назад, Камилла впервые решила навестить дочь. Хотя Валери и объяснила, что всегда будет рада видеть ее у себя, Камилла Керквуд ясно дала понять: особняк стал домом дочери, и она не может злоупотреблять гостеприимством.

И вот она здесь. Плохо дело, мрачно подумала Валери.

– Где сейчас моя мать?

– В зеленой комнате.

Пройдя через холл, Валери на секунду остановилась у приоткрытой тяжелой двери, вздохнула и вошла.

Комната называлась зеленой только по привычке, пережившей несколько поколений Керквудов. Самая большая в доме, она задумывалась как музыкальная и могла вместить с десяток танцующих пар. Теперь ее можно было назвать то ли музеем, то ли мастерской. Здесь хранились всевозможные сувениры, привезенные Валери из путешествий, безделушки, часть которых принадлежала еще ее бабушке, подарки, преподнесенные Валери, и, наконец, вещицы, изготовленные ею собственноручно.