Лицо Итана застыло неприятной жесткой маской.

Около корявого дуба Итан спрыгнул и, не останавливаясь, в том же темпе помчался дальше. Резко свернув, он очутился на кладбище. Оно было очень запущено: в изобилии росли сорняки, колючий кустарник; дикий виноград почти полностью скрывал от взглядов несколько надгробных плит. Неподалеку от ограды на фоне мрачного неба отчетливо вырисовывался круглый серый маяк.

Лицо Итана блестело от пота, влажного ветра и соленых морских брызг. Он всмотрелся и различил на верхушке маяка фигуру человека, сидевшего в кресле лицом к морю.

— Тетя Агата! — позвал он. — Эй, тетя Агата!

Женщина повернулась к нему. Итан быстро преодолел оставшееся расстояние и подошел к самому основанию маяка.

— Да, мальчик? — послышался скрипучий голос.

— Мельница Уэйтли, — закричал Итан, — она моя или нет?

— Я говорила тебе тысячу раз: будет в свое время.

— Когда?

— Когда? Когда наступит срок, вот когда. Перестань молоть чепуху.

— Да, но когда придет этот день?

— Когда я умру.

Итан поразмышлял минуту, потом неожиданно спросил:

— Кто такая Сюзанна Уэйтли?

Ответа не последовало. Парень подождал немного, потом, потеряв терпение, крикнул снова:

— Я говорю — кто такая Сюзанна…

— Поднимись наверх, сейчас же. — С этими словами женщина скрылась из виду.

Итан никогда не переспрашивал тетю Агату, если она говорила таким тоном; когда он был моложе, такой тон обычно сопровождался бранью, а иногда и оплеухами, но, к счастью, она прибегала к нему довольно редко. Он раздумывал, чем мог так рассердить тетю.

Итан поспешил войти в здание маяка и стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.