Очевидно, этот мужчина был большим спорщиком, привыкшим отстаивать свою точку зрения до конца.

— Что плохого в том, когда выкладывают достоверную информацию? Ведь история Сильверстауна намного страшней, и в ней гораздо больше жестокостей, чем пытаются показать писатели.

Мэри откинула волосы назад.

— Не могу понять ваше стремление уговорить меня написать именно об этой стороне жизни вашего родного города.

Пол встал, прошел к окну и, стоя к ней спиной, стал вглядываться в темноту.

— У меня есть мечта. Для тех, кто знает подлинные факты, эти россказни становятся утомительными и унизительными. Туристы приезжают к нам исключительно благодаря вестернам. Они едут из Германии, Японии, Австралии и только для того, чтобы посмотреть на достопримечательности Дикого Запада и представить на месте перестрелки тех времен. Их интересует только это. Они покупают какие-то дурацкие сувениры. Во всем стало больше коммерции, чем правды.

Обрадовавшись, что наконец поняла своего «великого спорщика», Мэри улыбнулась.

— Теперь мне ясно, что вы хотели сказать. Вы считаете мой сценарий коммерческим. Может быть, по-вашему, он также станет вымыслом, но я хочу раскрыть в нем еще одну сторону истории, причем жизненную. Что плохого в том, что я собираюсь описать бытие простых смертных, которые так же, как и все остальные, боролись за существование, а не ваших «героев»? Да их даже нельзя назвать героями, они больше похожи на головорезов, убийц.

Он резко обернулся.

— Вы так считаете?

— Естественно. Как историку вам должно быть известно их подлинное лицо.

— В них жило стремление установить закон и порядок в приграничном городе. Они убивали не ради убийства. — Его тон стал вдруг несерьезным, даже несколько смешливым.

— Повторяю, убийцы и головорезы.

— Зачем же так грубо передергивать, Мэри?

Заметив в его глазах озорные искорки, она поняла, что Мак-Гроун только притворялся, что обиделся.