— «Устанавливали законы, следили за их соблюдением» — черт возьми, по отношению к ним это просто словоблудие. Я-то уж и в самом деле поверила, что вы правдолюбец.

— Так и есть, — отозвался он. — А впрочем, чего вы добиваетесь: правды или сказки? У меня наготове и то и другое.

Это было чудовищно — круг, по которому они так долго ходили, замкнулся. В голове у нее все смешалось, ей уже был неприятен предмет спора, за исключением того, что ее оппонент не хотел, чтобы она описывала жизнь распутниц и тем самым принижала роль его «героев». Какая глупость! Похоже, он беспокоился, что, не дай бог, в своем сценарии Мэри опишет пылкую любовь одного из дорогих его сердцу головорезов к заурядной проститутке.

Мэри в жизни не встречала таких упрямцев. Он так болезненно относился ко всему, словно разговор шел о жизнеописании его родственников.

— У меня создалось впечатление, что вы с презрением отнеслись к моей тематике, а это совсем нечестно, ведь у моего сценария очень большой потенциал. Ни один уважающий себя человек не станет чинить препятствия творческому началу.

— Но ведь люди верят фильмам, — возразил Пол. — Ваш сценарий с так называемой доподлинной основой будет искажением настоящей истории.

— Вы ошибаетесь.

— Нет, и вы знаете об этом не хуже меня.

Мэри беспомощно вздохнула.

— Послушайте, Пол, я знаю, вы деловой человек, и поэтому не хочу больше отрывать вас.

Мак-Гроун наклонился, поднял чучело большой черепахи и, прижав его к груди, развалился на кожаном кресле, положив ногу на ногу.

Короткое затишье, казалось, немного разрядило атмосферу.

— Я решил, что вам нужен правдивый источник, — уже более миролюбиво заговорил он.

— Конечно, поэтому я к вам и обратилась.

— Вы попали в точку. Если вас интересует происходившее здесь в последние десятилетия прошлого столетия, так я знаю то, что не известно никому.