— Ладно, проводи, а то в обморок еще чего доброго брякнется. Но потом сразу в отделение.

Геркулесов кивнул с таким видом, будто ему доверили сопровождать Папу Римского и скомандовал «Трогай!»

— Прямо, вдоль трамвайной линии, — сказала я, стряхнув с себя оцепенение. — Пьяный дом, вторая арка.

— Все в порядке? — участливо осведомился Ко-о-о-ленька. Я зло зыркнула на него. Какой порядок! Если так пойдет, то в институте к концу месяца уборщиц не останется.

— Я имею в виду… Вы себя нормально…

— Нормально. — Я решительно повернулась к нему всем корпусом. — Вы его найдете?

— Ищем.

— Плохо ищите.

— Никаких улик, — развел руками Геркулесов.

— Даже отпечатков?

— Вот их как раз полно. Посчитайте, сколько женщин за день захаживают в уборную.

— Орудие убийства?

— Длинный острый предмет, предположительно нож, — затараторил он, потом замешкался, — не найден.

— Как не найден? А пластмассовая рукоятка, торчащая из живота тети Симы? Я сама лично видела, она была такая серенькая…

— Две рукоятки, — поправил меня Коленька. — Гражданку Савину убили секатором, которым она кусты подрезала. Она, видимо, пришла на помойку, чтобы ветки выбросить, поставила ведро, отложила секатор и рукавицы, тут-то ее убийца и настиг.

— Ясно, — уныло протянула я. — Значит, чем зарезали вторую женщину не известно?

— Длинным острым предметом, — как попугай повторил Геркулесов.

— Свидетели есть?

— Никаких. Разве что, вы.

— Мотивы?

— Отсутствуют.

— Связующие звенья между жертвами?

— Женщин объединяла только род деятельности.

— Что же получается? В нашем НИИ завелся уборщицененавистник?

— Скорее всего, профессия здесь не причем. Я думаю…— тут он запнулся, решая, видно, посвящать ли меня в свои размышления или нет. — Ну да ладно, слушайте. — Тут он вновь умолк, потом, воровато покосясь на водителя, зашептал, причем так тихо, что я еле-еле расслышала. — Первое убийство было совершено между 8 и 9-ю утра, это установлено экспертизой, сегодняшнее, как я могу судить, где-то около 6 вечера. А так как…