– Люк не может все делать сам, – терпеливо внушала Джейн. – Ему удалось проникнуть на яхту, когда туда завозили продукты, и все разузнать. Но его там видели и наверняка смогут опознать, если случайно заметят снова.

– Проникнуть на яхту? – повторила Пенни. – Ну и выраженьица появились у тебя! Как у бывалой разведчицы. – Она обеспокоенно покусывала губы. – И зачем только я позволила им втянуть тебя в эту группу?! Любому ясно: полумерами ты не ограничишься и будешь идти до конца. Тебе ведь непременно надо изменить весь мир, и желательно сию же минуту. – Нахмурившись, она добавила:

– И все-таки хочу предупредить тебя: то, что ты затеяла на этот раз, намного серьезнее твоих предыдущих проделок. Все может закончиться большими неприятностями.

– Обещаю, что буду очень осторожна, – примирительно сказала Джейн и ласково погладила Пенни по плечу.

За тот год, что они прожили в одной комнате общежития Майамского университета, Джейн привыкла к нотациям подруги и даже не пыталась возмущаться и выступать против материнской опеки, которую Пенни установила над ней. Джейн слишком рано потеряла родителей, ее воспитывал суровый дед, и она постоянно переезжала с места на место вместе с такими же, как и она, детьми военнослужащих. Непростая жизнь научила ее ценить чью-то привязанность и любовь. Джейн воспринимала их как сокровище, которое никому не дается просто так, как нечто само собой разумеющееся.

Но Пенни не обратила внимания на попытки подруги успокоить ее. Взгляд ее пробежал по хрупкой фигурке Джейн, облаченной в черный обтягивающий свитер, темные джинсы и черные парусиновые тапочки. В этом наряде девушке никак нельзя было дать ее двадцати лет: она выглядела скорее пятнадцатилетним подростком.

– Ну к чему ты вырядилась как разбойница? Зачем это нужно?