– Сама толком не знаю, – смущенно призналась Джейн. – Решила, раз в кино так одеваются, значит, для этого есть какие-то основания…

– И все-таки ты совсем спятила, если надеешься проскользнуть незамеченной на яхту.

– А я прикрою волосы! – с озорным огоньком в глазах заявила Джейн, натягивая поношенную вязаную шапочку на свои непокорные рыжие кудри. – И обернусь туда и обратно в два счета.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду совсем не твои волосы, – в отчаянии пожала плечами Пенни.

Слова Джейн были связаны с их давним, затяжным, так ничем и не закончившимся препирательством. Джейн нисколько не ценила свою внешность, и особенно ее раздражала копна ярко-рыжих волос. Но, что бы она ни предпринимала, непослушные кудри по-прежнему буйно вились вокруг головы. Свои необычные золотисто-карие глаза, опушенные длинными темными ресницами, она называла кошачьими. Конечно, ее было трудно назвать красивой, но нежный, хорошо очерченный рот, огромные, широко распахнутые глаза и выразительная мимика делали ее лицо неповторимым, что в данной ситуации только увеличивало опасность.

Пенни не стала приводить этот довод, а попыталась зайти с другой стороны:

– Джейн, дело, которое вы затеяли, – полная бессмыслица! Не понимаю, почему вы остановили свой выбор именно на яхте Джейка Доминика. Он ведь не имеет ни малейшего отношения к строительству атомной станции!

– Ну, во-первых, Доминик только что закончил съемки фильма, где фигурирует атомная станция… Но главное не в этом. Люк выбрал Доминика, поскольку все связанное с ним вызывает неизменный интерес журналистов и, соответственно, публики. Обычный бизнесмен нам не подходит: на наше выступление просто не обратят внимания.

Как ни хотелось Пенни найти уязвимое место в этой мотивировке, ей нечего было возразить. Джейк Доминик был воистину «золотым мальчиком»! В двадцать пять лет он унаследовал баснословное состояние и в придачу к нему – судовладельческую компанию Домиников.