Он медленно прошел но коридору в свою спальню и стал переодеваться с быстротой, неожиданной для человека с его манерами. Он выбрал темно-зеленый галстук в тон носкам и аккуратно завязал его без колебаний, раздумий и поджимания губ, сменил коричневые ботинки на черные, сунул монокль в нагрудный карман и взял превосходную прогулочную трость из Малакки с тяжелым серебряным набалдашником.
— Думаю, это все, — пробормотал он. — Постой-ка, можно взять и тебя… Ты можешь пригодиться никогда нельзя знать заранее. — Он добавил к своему снаряжению плоскую серебряную спичечницу, взглянул на часы и, увидев, что уже без четверти три, проворно сбежал по лестнице. Поймав такси, он поехал в сторону Бэттерси-парка.
Мистер Альфред Типпс представлял собой маленького нервного человечка, чьи светло-желтые волосы уже начали сдаваться в неравной борьбе с судьбой. Можно заметить, что его единственной особой приметой был большой синяк над левой бровью, который придавал ему несколько хулиганистый вид, не соответствовавший его облику в целом. Поприветствовав гостя, он на одном дыхании застенчиво извинился за свой синяк, пробормотав что-то насчет того, как он в темноте налетел на дверь столовой. Он был почти до слез растроган визитом лорда Питера, его вниманием и снисходительностью.
— Ваша светлость очень, очень добры, — повторял он в десятый раз, быстро моргая своими близорукими маленькими глазками. — Я весьма ценю это, очень ценю, действительно; так же как и моя мама, только она настолько глуха, что я не решаюсь беспокоить вас разговором с ней.